|
25 января Высоцкому исполнилось бы 70 лет |
 |
 25 января 1938 года родился Владимир Семенович Высоцкий, известный бард, поэт и автор песен, актер театра и кино, душа и легенда целой эпохи.
Парадокс, но хотя песни Высоцкого знали и слышали все, при жизни об этом человеке почти не писали. Единственной и уникальной попыткой раскрыть личность тогда еще живой легенды стала статья товарища по театру, актера, литератора Вениамина Смехова, опубликованная в журнале "Аврора".
"Дитя стихий", "неутомимый как горная река, как сибирская вьюга" - так
говорили о гениальном человеке современники. Он прожил нелегкую жизнь,
оставив после себя целое собрание песен и стихов – настоящих маленьких
драм, веселых и грустных, собрание музыкальных жанроывх картинок,
монологов и размышлений.
Высоцкому – 70. На этой неделе опять будут вспоминать его песни, и
традиционно главным, хотя бы и неявным тоном всех выступлений будет
мысль, что Высоцкий до сих пор удивительно актуален: он как бы оставил
нам целый свод этических норм, правил поведения "приличного человека",
которые применимы и к нашей жизни, пишет издание "Взгляд".
Он действительно актуален – своей энергией, мощью, напором, поэтикой –
но не этикой. Негласный кодекс чести советского интеллигента 70-х годов
ХХ века, сформулированный Высоцким, сегодня устарел.
Апеллировать к нему сегодня – это значит признаваться, что за 20
последних лет наше общество не выработало новых норм и категорий
"приличного", представлений о хорошем и плохом.
Если поколение тех, кто родился в 60-е, можно назвать "книжными
мальчиками", то нас, уродившихся в 70-е, – "песенными". Если прежнее
поколение училось жить по фильмам и книгам, то мы – в силу технического
прогресса – в первую очередь по песням (как сегодняшние 17-летние
учатся жить по блогам).
Потому-то Высоцкий, как главный феномен песенной культуры СССР, был для
нас фундаментом именно мировоззренческим, ценностным. Потом уже были и
БГ, и "Дорз", и Цой – но вначале Высоцкий.
Не забывайте еще, что у Высоцкого только в 1985-м, уже после смерти,
начали один за другим выходить большинство его песен (25 пластинок,
всего около 200 песен – ранее официально не звучавших).
Впервые без купюр! Огромными тиражами, с гомоном залов, которых мы по
возрасту не застали, – это было его полноценное второе рождение.
Одновременно и по телевизору: помните плохонькие кооперативные фильмы
конца начала 90-х, про героев, борющихся с коррупцией, где так хорошо
было захерачить под финал песню Высоцкого!
Типа, герой одинок, и только Высоцкому можно доверить сокровенные мысли – а больше некому.
Высоцкий имел на наше поколение, 1970–1976 годов рождения, воздействие,
может быть, даже более сильное, чем на поколение своих сверстников.
Они относились к нему без придыхания, он был для них "Володя" – а для
нас он был легендой, метеором, прерванным полетом. Сводом истин – на
месте давно обесцененной идеологии.
Он давал ответы на вопросы, которые более всего и волнуют в молодости,
когда еще нет собственного опыта, но есть чистота помыслов и желание
"прожить не стыдно".
Его песни были ответом на вопрос "как вести себя в человеческих
ситуациях" – ведь каждая вторая его песня ситуативна, она и является в
краткой форме поучением.
Пример из жизни и вывод в конце: не стоит подходить к чужим столам! Или
характеристикой человека: и не друг и не враг, а так! И я в свои 12 лет
твердил вот это, главное, вершину всех заповедей: "Если в бой не
вступил с подлецом, с палачом – значит, в жизни ты был ни при чем, ни
при чем".
И именно так я и буду жить, решил я тогда. Вступать в бой с подлецами и
палачами – иначе жизнь пройдет "ни при чем". Любить на разрыв – и жить
на разрыв.
Это всё веду к тому, чтобы меня не заподозрили в нелюбви к Высоцкому –
или подлом выяснении с ним отношений фрейдисткого толка. Мне жаль тех,
кто в свое время не был подвержен его мощи, таланту, напору – как жаль
сегодня тех, кто вовремя не сумел расстаться с его влиянием, чтобы жить
самому, своим умом, в новое время.
Но уже в 90-е становилось понятно, что максимализм и простота его
формул хороши, если только весь мир состоит только из героев и
подлецов/палачей.
Как показал опыт, однако, большинство окружающих – не подлецы, не
палачи, а попросту люди без затей, без четко выраженных черт и свойств.
Большинство людей на свете – заметим – это и есть "не друг и не враг –
а так".
А между тем Высоцкий – это всегда необходимость внятной, четкой
этической маркировки человека! Которой, увы, большинство людей не
поддаются.
Этот максимализм в оценке людей, талантом и напором Высоцкого в нас
воспитанный – упрощенная картина мира, она несправедлива и
непродуктивна.
Любое общество на 9/10 состоит из серых людей, и как жить среди серых – этого Высоцкий не объяснил.
Мой учитель литературовед Вадим Перельмутер сказал как-то: "Высоцкий
ведь, как и все советские барды, каждой песней утверждает одну мысль:
ребята, мы – хорошие.
Ну да, бывает, ошибаемся, слабы – но в целом-то мы достойны уважения,
нам есть за что себя уважать! И только у Галича позиция –
противоположная: ребята, вы не можете уважать себя, потому что, как
показал недавний опыт, с вами можно сделать все что угодно – например,
стереть в лагерную пыль, и вы не пикнете".
Похожий конфликт был в 60-е между Варламом Шаламовым и Солженицыным:
второй утверждал, что "и в лагере можно остаться человеком", а Шаламов
– что лагерь убивает любого, независимо от его человеческих качеств.
Какая позиция из этих двух приятнее слушателю?
Понятно какая. Потому-то такая огромная разница в чинопочитании
Высоцкого и Галича – схожих в темах и героях, и по таланту – но с
разной степенью веры в человека.
Высоцкий считается у нас нашим всем, "всеобщим Володей", а Галич у нас
у нас кем там считается?.. Ни премий Галича, ни фестивалей, ни звезд
эстрады, поющих песни Галича.
Попробовали бы. (Впрочем, казалось, что и Высоцкого нельзя петь другим – но ведь поют.)
Этика Высоцкого, впрочем, не уникальна – она присуща всей почти
советской культуре 60–70-х, включая даже и антисоветскую, как
справедливо заметили еще Вайль и Генис ("60-е. Мир советского
человека").
Главным этическим постулатом эпохи 60-х было: человек хороший –
обстоятельства плохи. То есть читай: не в человеке зло, а в системе. В
советской или не советской – неважно.
Таким образом, легко оправдывались любые предыдущие ужасы (например,
сталинские). Не ты виноват, что бил во время допросов людей сапогами по
яйцам – система виновата.
Зло существует как бы отдельно, в Другом, в виде фольклорных подлецов и
негодяев – что в целом совпадает с общей парадигмой советского
официального искусства (борьба с отдельными недостатками или отдельными
негодяями).
Такая картина мира проста и удобна, но, увы, она не объясняет, условно
говоря, уже ни ГУЛАГа, ни Освенцима. Она не объясняет склонности
больших масс людей добровольно, в полном согласии с собой творить
ужаснейшие ужасы.
Современная этика, хотя бы и постмодернистская, настаивает на том, что
в каждом из людей зло и добро переплетены, неразделимы, граница почти
незаметна, и главная борьба проистекает не между хорошими и плохими
людьми – а между добром и злом в каждом из нас.
Это уже гораздо более сложное объяснение человека и мира, и более печальное, но более жизненное, практичное, что ли.
Мы почему-то забываем, что этика Высоцкого, как и его современников,
могла возникнуть только в условиях определенной социально-экономической
формации.
Сколько бы ни фрондировал герой Высоцкого – всегда помните, что он действует в обществе, где невозможно умереть от голода.
Советская формация вообще уникальна тем, что решила две фундаментальные
материальные проблемы: относительно доступные еда и жилье. Не будем
сейчас говорить об их качестве – но их минимум был гарантирован
каждому.
Для героя Высоцкого, условно говоря, не было проблемы "что есть" и "где
жить". Еще он был лишен страха потерять работу (то есть средства к
существованию), и при этом у героя была масса – в сравнении с нами –
свободного времени. Бесплатного времени – которое оплачивало
государство, если так можно выразиться.
В таких экономических условиях (экономика – базис, культура –
надстройка) и не мог не появиться в качестве привлекательного
морально-этического образца этот тип советского фрондера, которого
воспел Высоцкий.
Способного показать себя в критической ситуации – но лишенного
способности к ежедневному усилию, к практике малого дела. Такой человек
привык рисковать – и даже искать риска! – но трудиться постоянно и
ежедневно не умеет, не способен.
Он только "в горах" и чувствует себя хорошо, в дальнем рейсе, на грани,
на срыве – а в остальное время испытывает тоску и скуку.
Такое уникальное существование возможно было только при позднем
советском социализме, чему так страстно завидовали западные
интеллектуалы, и совершенно противоположно нынешнему времени, где
наиболее востребованными качествами человека являются как раз
"бесперебойность и серийность" (Бодрийяр).
В обществе, где свободного времени в избытке, ответственности минимум,
а коридор социальных возможностей ограничен идеологией, жизнь в режиме
Ожидания Поступка, Подготовки к Поступку – и есть наиболее комфортный
способ духовного существования.
Всякий советский человек по-настоящему только и мог проявиться в
Поступке: гений Высоцкого в том, что он облек эту идею в максимально
доступную и привлекательную форму.
Позиция героя Высоцкого – человека Поступка – есть, однако, позиция
человека инфантильного и безответственного, с сегодняшней точки зрения.
Высоцкий – это гимн спонтанному существованию, в режиме всплесков,
озарений, пульсаций – то, что мог позволить себе только советский
человек! Мог! И чего никак не может позволить себе человек сегодняшний.
Потому Высоцкий любим и будет любим у нас! Потому что это существование
в режиме рывка, постоянной подготовки к поступку – оно очень удобно для
оправдания собственной лени.
Это когда жена кричит "Шкаф почини! Лампочку вкрути! Пятый месяц
прошу!" – а муж ей в ответ: "Лучччччше горрррр могут быть толллько
горррры!" – берет рюкзак и адье. Потому что только в горах жизнь, так
его научил В.С., а всё остальное – рябь, тлен, пустое.
Таких "высоцких мужичков" – тех, кто так и остались до сих пор в этом
семидесятском идеализме жить, – я до сих пор встречаю среди людей
постарше.
Эти бородатые, с каэспэшным душком, сорокалетние певуны и ревуны, как
правило, нигде не работающие (ну, а как? Ведь западло работать, когда
кругом одни подлецы и палачи – а при таком отношении трудно найти
работу), а оттого сидящие на шее у своих жен и матерей и похваляющиеся
этим своим бездельем. А это и есть остановка в развитии, это и есть
катастрофическое неуспевание за временем, нечувствование его.
И оттого нам слышен яростный скрежет несочетаемых деталей:
мировоззрения Высоцкого, примененного к другому времени и другой
картине мира.
Но как же иначе? Ведь их Высоцкий учил брать только высшие вершины – а
на работе, в быту, в повседневности "вершины" пониже и пожиже. А когда
они напиваются – обязательно лезут с советами.
Они, мать их ети, учить меня начинают, как жить – меня, без чьей-либо
помощи зарабатывающего честным трудом сумму, на которую сегодня не
стыдно жить в Москве представителю среднего класса. В чем суть их
учения?
"А я вот не работаю, не унижаюсь. Потому что презираю эту систему. Ни в
коем случае нельзя предавать себя! Сегодня продашь палец, завтра –
руку. Ни у кого ничего не проси, мне ни от кого не нужно. Таскать мешки
честнее". И т.д.
Вот они – материальные воплощения героев Высоцкого в жизни – совершенно
неприспособленные к ней, находящиеся в дремучести советских
представлений о какой-то исключительной честности физического труда,
оперирующие понятием "предательство" как универсальным…
Вообще, если поискать аналогий героям Высоцкого среди русской
литературы – то это в первую очередь, конечно же, герои Достоевского.
Герой Высоцкого – вне Поступка – это все то же самоупоение от
собственной слабости и – обязательно – самолюбование, упивание своим
безволием ("Гибельный восторг!") – что так хорошо выражено, например, в
"Записках из подполья".
Той же романтической бескомпромиссностью и в то же время упоением от
собственной слабости заряжены и герои Высоцкого (перефразируя
Достоевского: "Весь мир гори огнем – а мне лишь бы совершить Поступок")
– лишь бы отстоять свою честь, свои принципы, свои горы.
Этот мачизм, этот героизм эгоиста в современной жизни просто
неприменимы – в мире, где так ценится игра по правилам, с легким их
нарушением, балансированием на грани.
В Высоцком есть один потрясающий парадокс: при всей склонности его
героя к бескомпромиссности – филигранное, доведенное до блеска умение
пользоваться эзоповым языком.
Высоцкий сделал этот язык эстетически привлекательным и этически
приемлемым для большинства. Благодаря его таланту выросло целое
поколение, ценящих в себе и в других эту способность понимать намеки и
недоговорки, подмигивания – но, увы, как показывает опыт, совершенно
неспособных сегодня говорить и писать правду.
Эзопов язык – тот единственный компромисс, который возможен между
бесноватой цензурой и живыми людьми, для современного общества является
шагом назад.
Зачем пользоваться каретой, когда есть автомобиль? Недаром поколение
20-летних просто не понимает, зачем петь про жирафов или планету Тау
Кита, а на самом деле иметь в виду каких-то людей или ситуации?
Свобода слова – это еще и свобода говорить прямо. В мире, где слова
используются не для того, чтобы скрыть смысл, а напротив, чтобы его
подчеркнуть, обозначить – нет смысла прибегать к недомолвкам.
А значит, опыт эзопова языка, культура недоговорок, намеков и
умолчаний, которой мы до сих пор так восторгаемся, сегодня теряет
всякий смысл.
И что же, спросят, забудем Высоцкого, сбросим с парохода – с его же максималистской яростью?
Ни в коем случае. Однако продолжать поверять, мерить Высоцким нашу
нынешнюю жизнь сегодня невозможно. Скажем больше: неразумно и ждать
нового Высоцкого.
Прежде каждые примерно 20 лет появлялся гуру, который все объяснял –
как жить, как вести себя: Окуджава, Высоцкий, Гребенщиков; и вот прошло
уже и 20, и 30 лет – а нового гуру нет.
Судя по всему, уже и не будет – так сложнее, но, кажется, интереснее.
Как пишет издание "Сегодня",
главный парадокс современности в том, что "совка" формально нет, а
неформально с ним нужно бороться и бороться – он внутри многих из нас.
И уж точно направляет шаги наших властей…
Такие грустные мысли сами по себе пришли в день рождения Владимира
Высоцкого, которому 25 января исполнилось бы 70 лет. Когда рухнул СССР,
помню, как интеллектуалы и псевдотакие в шутку сокрушались: мол, что
будут делать как забугорные антисоветчики, так и отечественные
сатирики, оседлавшие критику "совка"?
И среди "родных" чаше всего "заботились" о Райкине, Высоцком, Жванецком…
Почти 17 лет после СССР показали, что критики не остались без работы. И
что не надо фарисейски сожалеть типа "хорошо, что Высоцкий умер, а то
остался бы без работы".
Главный лейтмотив творчества Высоцкого – показать, как прекрасен
человек и как он бывает гадок, жалок и смешон, если на него давит
страшная государственная машина, абсолютно игнорирующая его, человека,
интересы, запросы и душевно-духовные потребности. Советская власть, все
больше и больше отчуждаясь от человека, от рядового "совка", давала
поэту такой материал для творчества, что петь бы ему и петь. Лет до
ста…
А что сейчас? Что, власть изменилась? Нет, нет и еще раз нет. Мало
того, что она буквально напичкана "вечно вчерашними", которые карьеру
делают на одном и том же – на игнорировании человека, на отчуждении от
общества, так она еще и главный метод переняла – плевать на человека.
Тогда это у власти получалось неплохо, а сейчас доведено до
совершенства. Тогда ограничивались подачками для "равенства в нищете",
сейчас – выдают "компенсацию". Тем, кто уплатил налоги, чтобы было чем
"компенсировать". Равно как и раньше чинуши отдавали народу то, что
оставалось от постройки их "персонального коммунизма".
Так что все нормально, Владимир Семенович. Вас очень не хватает
обществу, уверждает главред издания "Кiевскiй телеграфЪ". И добавляет,
что правда власти Высоцкого по-прежнему не нужна...
www.newsukraine.com.ua |
|
|
|
Опубликовано:
25.1.08 12:13 | Прочтений:
197 |
| Если
вы обнаружили ошибку на этой странице, выделите ее и нажмите Ctrl+Enter. |
|
|
|
|
![[Vox.com.ua] Портал українця](http://www.vox.com.ua/button.gif){kind=small}
