…- То есть все время, что вы лечили Виктора Ющенко, вы не имели представления о том, с последствиями какой болезни вы боретесь?

- Нет, вы не правы. Мы с Вами говорим о декабре, то есть о начале моей работы. На тот момент я понимала, что какая-то причина должна быть, потому что такой процесс не мог возникнуть спонтанно. У человека, который съел какой-то испорченный продукт, таких последствий не бывает.

И я хорошо понимала, что у моего пациента не кожное заболевание, а что эти изменения в коже связаны с определенным токсическим воздействием.

Позже, в январе-феврале, ко мне в клинику по инициативе Посольства Японии приехали специалисты из Токио, которые сразу же, визуально, на основании клинических проявлений диагностировали отравление диоксином, поскольку имели большой опыт в своей практике.

Они же оставили мне уникальную в своем роде книгу-монографию, изданную в 1996 году в Японии, где описываются клинические проявления пищевого отравления диоксином у сотен пациентов, аналогичные тем, которые я наблюдала у Виктора Андреевича в 2004-2005 годах, только в более легкой степени.

- Но это ведь книга не может служить доказательством отравления президента…

- Я увидела в книге аналогичные со случаем у Виктора Ющенко данные даже по клиническому течению заболевания, где описано, что вначале появляется сыпь там, потом там и там. Поэтому, я не могу исключить, что, по-видимому, тем веществом, которое попало в организм, был диоксин. Правда, в японской книге называется целая группа веществ, составляющим которых был диоксин.

Если вы, либо кто-то другой, предложите мне еще какую-то книгу, написанную профессионалами, которая издана, подтверждена и является научным трудом, и где будет описано проявление такого же заболевания, с описанием степеней тяжести, особенностей клинических симптомов в зависимости от полученной дозы, – я готова прочитать эту книгу. И готова вести диалог.

- В чем была суть вашего допроса в Генеральной прокуратуре?

- Я не имею права обсуждать эти вопросы, я давала подписку о том, что я не буду обсуждать ничего, что там происходит.

- Вас не насторожило, что прошло столько времени, и вас вызвали впервые?

- Меня это не насторожило, но мне казалось, что меня должны были бы вызвать намного раньше.

- После посещения Генеральной прокуратуры вы заявили, что это не было пищевым отравлением. На основании чего этот вывод был сделан, если вы не делали анализов?

- Мое заявление было связано не с посещением Генеральной прокуратуры, а с заявлениями некоторых СМИ.

И для начала, давайте сначала определимся, что такое пищевое отравление. Это когда человек съел испорченный продукт, и в результате этого у него появились признаки интоксикации – рвота, диарея – и, через несколько часов или дней, когда организм самоочистится, все проявления проходят.

Но если с пищей в ваш организм попадает что-либо другое, это уже не пищевое отравление. Это отравление с пищей, но не пищей.

Признаки тяжелой интоксикации - значительно более тяжелой, чем просто пищевой, у Виктора Андреевича были, насколько мне известно с его слов, в сентябре-октябре. И, несмотря на массированную дезинтоксикационную (очищающую) терапию, которая проводилась пациенту – состояние президента длительное времени не улучшалось, что не совместимо с простым пищевым отравлением.

- Хорошо, давайте пройдемся по всем высказанным ранее версиям болезни Виктора Ющенко. Начнем с панкреатита. Почему нет?

- Потому что на момент декабря никаких признаков панкреатита у Виктора Андреевича не было. Ни выраженной боли в верхней половине живота, ни тошноты и рвоты, ни усиления боли при нарушении диеты на протяжении всего времени, что я наблюдала Виктора Андреевича, не было, а особой диеты он не соблюдал.

При панкреатите же любое нарушение диеты неизбежно ведет к обострению.

Диагноз "панкреатит", который Виктору Андреевичу ставили ранее – это было своевременно нераспознанное токсическое поражение поджелудочной железы, которая со временем восстановила свою функцию.

- Сыпь на теле при панкреатите появляется?

- Нет. Панкреатит не дает кожных осложнений. Если вы пойдете на консультацию к гастроэнтерологу и скажете: "У меня на коже сыпь, это, наверное, панкреатит", все скажут, что если у вас не болит поджелудочная железа, то это точно не панкреатит, а вы просто хотите увильнуть от службы. Потому что кожные проявления не являются проявлениями панкреатита.

- Есть отдельный пласт версий о том, что болезнь Виктора Ющенко - это последствия неудачной косметологической или пластической операции.

- Это невозможно, потому что ни одна пластическая операция или косметологическая процедура не может дать таких последствий. У каждой процедуры есть свои возможные осложнения и побочные эффекты.

Но те клинические проявления, которые были у моего пациента, не могли быть последствием ни одной из них. Физически не могли.

В клинике на протяжении уже многих лет мы проводим все известные мировой практике виды пластических операций и косметологических процедур. Все косметические инъекции, которые делаются в мире, мы тоже успешно делаем в клинике. В том числе и многим политикам.

И, увы, действие процедур всегда временно, и ни одна из них просто не может дать таких последствий, которые были у Виктора Андреевича, учитывая механизм взаимодействия с тканями.

Например – "Ботокс". Это препарат, который временно расслабляет мышцы и разглаживает морщины. Есть пациенты, которым были сделаны уже тысячи таких инъекций. Этих пациентов в мире миллионы. Но нигде и никогда, ни у одного пациента не было аналогичной побочной реакции, как у Виктора Андреевича, поскольку "Ботокс" может только расслабить мышцы.

А из побочных эффектов может быть кратковременная потеря тонуса мышц в области инъекции. Например, сделали инъекцию в лоб, чтобы разгладить морщины, а одна бровь поднялась чуть выше, или другая опустилась чуть ниже. И это все.

Более того, эти инъекции имеют краткосрочный эффект, то есть, сделав такую инъекцию, вы никогда не можете излечиться от морщин навсегда. Поэтому любой побочный эффект длится не больше 3-4-х месяцев.

- Я знаю, что когда Виктор Андреевич к вам прибыл, у него была очень сильная отечность лица.

- Да.

- Некоторые врачи, с которыми я общался, говорят, что это могло быть последствием введения пациенту гидрокортизона.

- Во-первых, гидрокортизон – это препарат, который как раз снимает отечность. Во-вторых, с момента нашей встречи никаких инъекций гидрокортизона не было, а в-третьих – вы знаете, мне кажется, что между "некоторыми врачами" и лечащим врачом существует огромная разница.

Кроме этого, отек, обычно, возникает за счет скопления межклеточной жидкости. А отечность, которую я наблюдала у Виктора Андреевича, была связана с тем, что сальные железы, прикрепленные к волосяным фолликулам на лице, увеличивались в объеме и сливались между собой, образовывая кисты.

Поверхность кожи становилась неровной, и создавалась видимость отечности. У Виктора Андреевича очень сильно были увеличены ушные раковины, щеки, веки… Они были не отечные – они были плотные, за счет того, что на каждом миллиметре были кисты, которые приходилось вскрывать. Кисты были даже на слизистой оболочке верхних и нижних век…

А вот пациенты, которым приходится годами принимать гормональные препараты, иногда действительно выглядят "отечными". Но это не отек, а специфическое отложение жировой ткани. И такого у Виктора Андреевича никогда не было.

- Выдвигалась еще версия о возможном заболевании розацеа…

- Это попытки непрофессионалов, которые пытаются комментировать то, что они видели на лице.

- Я не профессионал. Но я как дилетант задаю вам вопрос: почему нет? Владимир Сивкович говорит, что у него есть книга, и там фото людей с такими же проявлениями болезни.

- Покажите мне хоть одну книгу, где будет показано, что розацеа есть на спине, животе, бедрах и ягодицах. Розацея проявляется только на лице.

А, кроме того, книга есть и у меня, и я с удовольствием покажу ее всем желающим. И там, у пациентов, сыпь действительно такая же, как была у Виктора Андреевича.

- А версия с проказой или лишаем?

- А про пчел вы не забыли? На самом деле, тут вообще не возникает проблем, потому что есть специфическая картина каждого заболевания, которая совершенно по-другому выглядит. Это просто домыслы и фантазии неграмотных обывателей от медицины.

- Но я сам видел фотографию человека, больного проказой и это действительно похоже на фотографии президента. Вы мне, как обывателю, можете объяснить, почему у Виктора Андреевича не проказа?

- Потому что клинические проявления при лепре (т.е. проказе) и то, что было у пациента, совершенно никак не связаны. Лепра – это заболевание, которое протекает десятилетиями.

Первое проявление – на коже появляются гипопигментированные пятна. Затем развивается нарушение чувствительности. Человек перестает чувствовать холод, есть проявления заболевания и на ладонях.  Клинические симптомы, которые есть при лепре, выглядят совершенно по-другому.

То, что вы видели в интернете – это всего лишь внешне похожее проявление. И если взять гистологию этих новообразований, они выглядят совершенно по-другому и развиваются иначе.

У Виктора Андреевича были кисты, а при лепре образовываются узлы, язвы, которые не имеют болевой чувствительности, поэтому больным с лепрой обезболивающие не нужны. Даже носы без лечения у людей, больных проказой, отваливались безболезненно.

Ольга Богомолец вместе с Павлом Алёшиным, руководителем личной охраны президента Виктора Ющенко. Румыния, 2005 год.

- В первые дни отравления очень много людей говорили о возможно введении Виктору Ющенко стволовых клеток…

- Все эти версии до такой степени бессмысленны, что для специалиста, понимающего весь механизм действия и последствия, все эти версии выглядит просто смешно. Это все равно, что обсуждали бы версию, что газетная бумага изготавливается из использованных презервативов!

- В одном из своих последних интервью Давид Жвания говорит о том, что у Виктора Ющенко банальное воспаление тройничного нерва. Вы можете опровергнуть эту версию?

- Версии выдвигаются и опровергаются профессионалами в одной и той же сфере. Но, уважая мнение "дерматополитологов" и "политкосметологов" поясню, что неврит или воспаление тройничного нерва не дает таких поражений кожи.

Тем более это не может привести к поражению кожи по всему телу, поскольку тройничный нерв относится к V паре черепно-мозговых нервов и имеет 3 ветви: глазную, верхне- и нижнечелюстную.

Неврит тройничного нерва дает нарушение чувствительности и моторики в зависимости от того, какая веточка поражена. Больше никаких клинических проявлений он не имеет. Более того, никакого отношения к коже плеч, ягодиц, живота и бедер он тоже не имеет.

- Но, насколько я знаю, когда вы принимали Виктора Ющенко в декабре, у него была ассиметрия лица?

- Нет. На момент прибытия в клинику ее не было. Как не было и на протяжении всего последующего периода. Но я понимаю, о чем вы говорите. Мне кажется, асимметрию я видела по телевизору, когда он выступал в сентябре или октябре.

Такая асимметрия полностью вписывается в концепцию интоксикации вследствие токсического поражения. Потому что в дальнейшем у Виктора Андреевича было временное нарушение чувствительности в области стоп и сильные боли в спине и ногах.

- Как это связано с токсичностью?

- Когда токсин попадает в кровь, он, в том числе, воздействует и на нервные окончания. Поэтому на момент острого периода могли быть любые неврологические расстройства, которые исчезают по мере выведения токсина из организма. Когда же Виктор Андреевич прибыл в клинику, оставались только сильнейшие боли в ногах и нарушение чувствительности.

- Кто оплачивал ваши услуги?

- Это достаточно странный вопрос. Мои услуги никто не оплачивал, потому что я считала и сейчас убеждена, что быть лечащим врачом президента, и, вообще, облегчить страдания любого человека – большая честь. И даже препараты, которые нужно было брать с собой, я не доверяла покупать никому.  Ответственность была на мне.

- Ну может, вам не давали деньги, но вас могли отблагодарить за это лечение иным способом?

-  Нет.

- В это сложно поверить.

- Кому-то – возможно. Смотря, что понимать под благодарностью. Для меня это не было проблемой, я даже никогда об этом не думала.

Посещение Виктором Андреевичем с семьей моих концертов, выставок, его доверие не только как президента, но и как человека – разве можно это выразить в портфельно-кресельном или денежном эквиваленте?.. Меня никогда не привлекала власть и кандалы материальных благ. Кто-то любит власть, а кто-то – просто человеческое уважение.

У меня нет доступа, и никогда не было ни к каким имущественным вопросам, я не пользовалась ни бюджетными деньгами, ни санаториями, ни другими преференциями. Я свободный человек.

У меня есть бизнес. Есть любимая работа. Мне доверяют самое дорогое – здоровье и красоту близких людей и детей. Мне доверяет президент. И это то, чем я дорожу. Разве этого мало?

Единственное, я просила Виктора Андреевича - подписать письмо о запрете застройки парка и разрушения Александровской больницы. Он подписал его, и даже не одно, но до сих пор проблема не решена.

Война длится с 2004 года и продолжается по сей день. На нашей стороне – правда, на стороне застройщика – власть, деньги и депутаты от БЮТ.

- Возможно, вам делались какие-то подарки?

- Нет. Хотя…мне делались подарки на день рождения и праздники – букеты цветов от Катерины Михайловны или Виктора Андреевича. Когда я родила младшую дочь, Катерина Михайловна подарила мне замечательную книгу о материнстве и комбинезон для Сонечки.

- Сколько в общем стоило лечение Виктора Ющенко с момента поступления к врачам и до сегодняшнего дня?

- Лечение в Женеве я не могу оценить. Я не могу говорить о том, как и что там делалось. А то, что делала я, нельзя измерить деньгами. Просто потому, что для лечения Виктора Андреевича в клинике не использовались ни дорогостоящие аппараты, ни дорогостоящее оборудование – только мои руки и интеллект.

- Но если бы к вам сейчас пришел пациент, во сколько бы ему это обошлось?

- Я не понимаю, чего вы пытаетесь добиться. Нисколько бы не стоило. Потому что, Слава Богу, ни одному пациенту в клинике такие процедуры мы никогда не делали и, надеюсь, делать не будем, поэтому на них и прейскуранта нет.

- Но вы в принципе обсуждали вопрос оплаты ваших услуг с Виктором Ющенко?

- Нет. Мы никогда с Виктором Андреевичем не обсуждали эти вопросы. Я обсуждала вопросы оплаты труда с Катериной Михайловной… Катерина Михайловна считала, что моя работа должна быть оплачена, но я не хотела официально оформляться на работу, и соответственно, не была оформлена. Это была моя добрая воля.

Единственное, что есть – мой служебный заграничный паспорт, который хранится в секретариате президента. И потом, у меня просто не стоял вопрос о том, что мне не на что жить.

Если говорить о круглосуточном отсутствии, отрыве от семьи, то не было таких денег, которые могли бы это компенсировать. О том, чем я занимаюсь, знали только муж и некоторые сотрудники клиники. А моя семья, дети и знакомые не знали об этом на протяжении года.

- Это было требование или ваше собственное решение?

- Просто тогда накал ситуации был совершенно иной. В воздухе витали вопросы об отравлении, импичменте, строились политические интриги... Я взяла на себя профессиональную ответственность стать личным врачом президента в это время, но хотела уберечь детей и близких от попадания в политический фокус.

- Кто сопровождал Виктора Ющенко в Женеве?

- В Женеве, по-моему всегда была супруга президента. Она не всегда бывала на официальных визитах, но в Женеве была. Я с трудом вспоминаю, кто был, поскольку различных поездок было много.

- А кто еще из ближайшего окружения был с ним?

- В больнице, кроме меня, никого не было. Дело в том, что есть определенная лечебная дисциплина. Весь сопровождающий эскорт оставался вне клиники, в палату и клинику попадали только мы с Виктором Андреевичем и Катерина Михайловна, которая приходила несколько раз в день. Она больше времени проводила в консультациях с доктором Сора.

- А кто сопровождал президента в самолете?

- Я не могу вам ответить на этот вопрос. Поездки в Женеву занимали одну десятую из всего перечня поездок. Как вы знаете, в президентском самолете есть несколько отсеков. Во время официальных визитов я летала в отсеке с сопровождающими лицами.

Иногда во время перелета меня приводили непосредственно к Виктору Андреевичу. Я делала все, что нужно было сделать, и потом уходила на свое место.

- А Юсеф Харес был среди сопровождающих?

- Да, я видела его в поездках. Но что он там делал и какую роль играл, я не знаю. У меня были совершенно четко сформулированные задачи. И я не общалась ни с кем из сопровождающих. И делала это осознанно.

- В Женеву вы летали частными самолетами или государственными?

- Я не могу этого сказать. Но был не только официальный самолет, были другие самолеты. Был самолет большой, был самолет маленький. В любом случае, я летала в отдельном салоне. Я приходила в отсек президента делать перевязки.

- Складывается впечатление, что, поскольку вы не видели настоящей истории болезни и вынуждены полагаться на версию, которую вам фактически навязали. Вы не боитесь, что любые ваши слова могут быть использованы, и именно поэтому вам дали разрешение на интервью?

- Не боюсь, поскольку говорю только то, что было на самом деле, говорю правду. А на стороне правды – Бог. И именно поэтому я не могу констатировать, какое конкретно вещество было введено, поскольку я не лаборант-токсиколог, и сама анализы не проводила.

Но я, как клиницист, могу заявить в любом СМИ, с любого экрана, любому человеку, о том, что клинических проявлений тех заболеваний, которые вы перечислили - герпеса, последствий пластической операции, введения стволовых клеток, "Ботокса", панкреатита, у Виктора Андреевича не было.

Было своевременно не диагностированное токсическое поражение поджелудочной железы, интоксикация и реакция кожи. И все, что было сделано на тот момент, было сделано так, чтобы облегчить состояние президента, не навредить всему последующему процессу выздоровления, а заложить его фундамент.

И та реабилитация, которая сейчас идет – а вы ее не можете не видеть – идет именно благодаря тому, что правильно была выбрана тактика и проведено соответствующее лечение.

- А вас как врача не оскорбляет то, что вам, как врачу не показали истории болезни? Или то, что в стране официально распространяется версия о диоксине, и при этом ни у одного врача в Украине нет подтверждения этому, кроме каких-то анализов за рубежом?

- Должна констатировать, что, к сожалению, в Украине нет ни одной лаборатории, которая могла бы сделать такие анализы. А что меня действительно оскорбляет, так это то, что в прессе всевозможные диагнозы ставят и обсуждают люди, далекие от медицины, тем самым нарушая основы законодательства Украины о врачебной и медицинской практике.

Ведь постановка диагноза – это первый и сам важный этап лечения. А лечить имеют право только люди с соответствующим медицинским образованием.

- Когда вы в последний раз виделись с вашим бывшим пациентом?

- В прошлом месяце, на слете коллекционеров. Последний раз мы виделись на Левобережной.

- Сейчас Виктору Ющенко делаются процедуры подобные тем, что делали вы?

- В тех процедурах уже нет необходимости. Все процедуры, которые были сделаны тогда, заложили базу для того, чтобы его внешний вид значительно улучшился. И это улучшение вы наблюдаете сегодня.

- Я правильно понимаю, что для того, чтобы сделать последствия заболевания максимально незаметным, все равно понадобится какая-то пластическая хирургия?

- Нет, неправильно. Виктору Андреевичу пластическая хирургия не нужна, поскольку не уберет остаточных явлений. Наиболее выражены сейчас на коже атрофические рубцы. Они возникли в результате заживления кист, когда кожа втягивается внутрь.

И чтобы убрать эти рубцы, в хирургическом вмешательстве нет необходимости. На сегодняшний день есть эффективные неоперативные виды вмешательств – фракционные технологии, лазерные технологии, которые позволяют полностью разгладить кожу. Но решение о прохождении каких-либо эстетических процедур, в первую очередь, зависит от пациента.

- Мы увидим когда-то Виктора Ющенко таким, как он был до сентября 2004 года?

- Мне кажется, машину времени еще не изобрели. Два раза в одну реку не войти. Независимо от болезни кожа каждого человека с годами меняется, да и мы взрослеем. Поэтому говорить о том, что произойдет какое-то омоложение и возвращение к прежней ситуации нельзя, но можно сделать так, чтобы признаки болезни стали практически незаметными.

Но к этому можно приступать только тогда, когда будут выведены все критические дозы диоксина. Сейчас все еще идет процесс восстановления организма.

Мустафа Найем