Русских в Украине – восемь миллионов триста тысяч.

Привыкшие к удобствам советского, а перед тем – русского имперского времени, которые они имели как своеобразное "титульное сообщество", полноценные граждане советского pax romana ("римского мира"), они вдруг вынуждены становиться другими.

Старшие братья или партнеры по построению государства?

Если каждый сознательный, вместо того, чтобы объясняться в любви к соловьиной - вытащит пару сотен гривен из шаровар и вложит их в книгоиздательство (покупая книги), в кинопрокат ( смотря фильмы), в покупку лицензионных дисков (с украинской музыкой) - то глядишь, и культура так и попрет вперед семимильными шагами.
(с интернет-форума)

Издавна сложилось, что россияне воспринимают украинцев как братьев по восточнославянской группе народов.

Вход в такой дискурс - через общее древнерусское прошлое, через православную веру, через дальнейшее "объединение" 1654 года. Украинцы принимали достаточно активное участие в строительстве обоих империй бок о бок с русскими.

В Российской империи следует вспомнить роль в создании русской государственности отдельных персоналий типа князя Безбородько или русского историка украинского происхождения Карамзина, или участие казацкого флота в штурме Крыма и российско-турецких войнах, или освоение сотнями тысяч безземельных крестьян сибирских пространств на рубеже 20-го столетия.

В СССР украинцы составляли основу нижнего офицерского состава советской армии, а также (особенно в брежневское время) составили среднее звено государственно-партийной бюрократии почти на всей территории Союза.

Имперская пропаганда добавила к слову "братья" прилагательное "младшие". Начиная с теории о том, что Русь тронулась на север после нашествия Батыя, а в Украине остались только "недобитки", которых "испортили" поляки или кто-то другой, заканчивая современной "объективной" неконкурентностью украинского по сравнению с русским.

Такое восприятие часто соединяется с определенной пренебрежительной насмешкой, с употреблением украинских слов в пренебрежительной форме, с восприятием украинцев как по большей части безвредных носителей шаровар и любителей сала.

Исключение здесь - "западенцы", за которыми закрепился шаблон хитрых злопамятных бандитов-бандеровцев, которых из-за такого шаблонизированного взгляда, в конце концов, и украинцами считать тяжело.

В исторический момент распада СССР шаровароносцы с бандеровцами вдруг стали единым сообществом, язык которого стал государственным.

Это было шоком: русифицированный украинец (который по большей части и представлял украинство на стыке двух культур) никогда не воспринимался россиянами как что-то принципиально отличное от россиянина.

В сущности, существует определенное невосприятие того, что украинское сообщество осуществляет свои права абсолютно аналогичным путем, как это делает немецкое сообщество Германии или русское сообщество России, того - что украинцы - иные, что они, как словаки или сербы, являются другим народом с другим языком, другой культурой, и в конце концов, другим государством.

Много россиян и в дальнейшем отождествляют себя со своей исторической родиной, что, очевидно, нормально. С другой стороны, конфликтность официальных украинской и русской историй видна невооруженным глазом. Достаточно взять хотя бы персоналию Мазепы: здесь надо что-то делать или с историей и нашим отношением к ней, или с десятигривневой купюрой.

Меньшинство большинства

Русские на территории современной Украины - коренной народ. Точка.
(с интернет-форума)

Украинские россияне не готовы быть национальным меньшинством. Откуда такая боязнь?

Потому ли, что в базово русско-культурных империях меньшинствам жилось ой как несладко?

Или на самом деле вопрос в привычке субъектности, "быть-на-коне" - способности самим вершить не только свою судьбу, но и судьбу других?

Или термин "меньшинство" должен был бы означать "люди второго сорта"?

Вспомните, насколько болезненно проходил этот процесс в Прибалтике. Напомним, в Украине россиян, в согласно переписи, 17%.

В Латвии, например, россиян - почти 30% населения, в Эстонии - около 25% - и фактическим требованием их представителей, поддержанным Москвой, также было сделать русский вторым государственным, что автоматически бы означало цементирование колониального перекоса и автоматическую "объективную" рыночную неконкурентность местных наций.

Маленькие прибалтийские сообщества не могли себе позволить такую роскошь.

Противоположным образом решился русский вопрос в Беларуси: здесь "титульная нация" фактически уже приняла язык и культуру русского меньшинства - хотя согласно переписи 1999 года белорусы составляют 81% ее населения, растворив ее в себе, а этноним "белорус", к сожалению, в сущности, становится признаком проживания на определенной территории - и не больше.

Ни прибалтийский, ни белорусский варианты для Украины не годятся - в первом случае можно получить бочку с порохом (а ее так бы хотелось видеть здесь украинским недругам), во втором - культурно растворить украинцев (как айнов в Японии или немецких полабских славян).

В случае утверждения русскокультурных как единого политико-языкового сообщества, роль украинских россиян резко меняется: они из национального 17%-ного меньшинства становятся авангардом количественно большей "русскоязычной" части населения, если приплюсовать туда еще и билингвов.

А это - совсем другая позиция. Если воспринимать настоящее как константу, а не как динамическую постколониальную сознательно сформированную реальность, то с такой логикой недалеко и утвердить, что русский может быть ПЕРВЫМ государственным языком.

Историческая ответственность

...знание укр. языка НИКОМУ НИЧЕГО НЕ ДАВАЛО - он был нужен так же, как корякский или коми. Украинский для языка межнационального общения - это слишком.
(с интернет-форумов).

Наиболее касающимся украинско-русских культурных отношений является вопрос русификации.

Именно русский язык был базовым для Российской, а потом и Советской империи в их процессе колонизации украинской территории - дихотомия "русскоязычный город версус украиноязычное село" - однозначно колониального происхождения.

Именно в пользу русского языка дискриминировался язык украинской управленческой сферы, украинского книгоиздания, украинского образования. Именно тогда украинский имел очень мало возможностей быть языком официального, научного, делового, межнационального и международного общения в Украине.

Именно на украинско-русском культурном стыке возникло понятие "меншей стоимости", когда украинцы устыдились общаться на украинском, когда это было настолько "неудобно", что оставался один "удобный" выход - сменить язык. Русификация - совершенный эмпирический факт: миллионы тех, кто считает себя украинцами, общаются не на украинском языке.

Голодомор, сталинские репрессии, воинские преступления Жукова и других "мясокомандиров" второй мировой, репрессии против шестидесятников и миграционное размывание национального сообщества - это вопросы отношений украинского сообщества и советского режима.

Опасным является то, что именно русско-культурное сообщество было больше всего втянуто во все советские процессы, часто составляя самую верхушку режима - на Западной Украине это различие было просто откровенно этницизированно.

Смешение дискурсов "советского" и русского сообществ оставляет за собой опасность других антиукраинских концепций - о невозможности украинской как языка межнационального общения, о исключительно советской роли в объединении Украины, отрицая Акт Соединения 1919 года, о исторической "объективной" необходимости Украины быть частью общего с Россией государства, об отрицании всех антисоветских движений.

Антиукраинские стереотипы должны быть осуждены самыми россиянами - иначе тяжело говорить о межнациональном согласии.

Публично высказанные мысли о том, что украинского государства до 1991 года никогда не существовало, то, что украинский язык - испорченный поляками русский (а украинцы - это испорченные россияне) и что его никогда не было на Востоке или Юге Украины, то, что украинской истории не существует, а ее знаменитые страницы - или выдумки национально обеспокоенных, или части чужих историй, - должны трактоваться и ими также, как уголовно наказуемые высказывания против Украины.

Казалось бы, почему сын сумскых крестьян Ющенко должен просить прощения у жертв волынского польско-украинского этноэкономического конфликта 1942 года?

На самом деле президент несет ответственность за все поступки сообщества, которое живет в этом государстве - как и каждый украинец.

Это далеко не одинокий пример взятия на себя исторической ответственности - Папа Иван Павел ІІ просил прощение у мусульман и евреев за несправедливости, причиненные им Церковью в средние века. Так же и каждый украинский россиянин должен нести ответственность за ту языковую и культурную ситуацию в Украине, которая сложилась вследствие колониального искривления.

Зачем нужна эта ответственность? Для того, чтобы такое больше никогда не повторилось – как голокост, как апартеид, как другие преступления против человечества. Для того, чтобы завершити старые конфликты, дав им достаточную моральную оценку, снять их с "повестки дня" межнациональных отношений.

Такая ответственность россиян не имеет материального измерения, она также не требует и публичного раскаяния.

Она - исключительно индивидуальный моральный акт. Ее суть - отрицать антиукраинское, понять проблемы прошлого и допустить их решения сегодня, даже если это неудобно (так как сотни лет неудобно было именно украинцам). В другом случае наше вчера и в дальнейшем будет нашим сегодня.

Выровнять искривленное

Можно сказать: украинско-русские культурные изменения, описанные здесь - откровенные абстракции. Объективно можно удостоверить: например, русскоязычная печатная продукция на украинской территории доминирует.

Аргументы относительно конкуренции - откровенно спекулятивные: сравнивая бизнес с боксом, ситуация аналогичная матчу между чемпионом мира и обычным обывателем при абсолютно честных правилах игры.

Против украинского играет и наработанная привычка украиноязычных читать на русском, и референтность русского языка - кто-то представляет себе массовый гламур по-украински?

Ключевым в решении проблемы является слово "неудобно": в изменяемой языковой ситуации, где язык меньшинства перестает доминировать, занимая свою очевидно меньшую настоящей нишу, мир становится другим, не таким русско-удобным.

К сожалению, без этого уменьшения русско-удобства, невозможно достичь восстановления статуса и возможностей украинского по всей территории Украины.

Альтернатива - и в дальнейшем роль украинского как изгоя в тех зонах, откуда его вытеснили, и маргинализация в тех зонах, где она еще есть.

Именно поэтому для того, чтобы преодолеть инерцию, и необходима как государственная политика, так и моральное согласие русского украинского сообщества. Иначе все закончится "объективно" – русский имперский слон инерционно потопчет привязанную постколониальную моську.

Русскоязычное сообщество за ближайшие 50 лет в Украине станет меньшим. Потомки тех, кто 30-40-50 лет назад был вынужден оставить общение по-украински, возвратят себе свой язык, найдут себе место в модерном украинском мире.

Психологически для украинских россиян процесс нахождения себя будет довольно сложным: осознать себя полноценным не-дискриминированным гражданином государства в юридическом понимании и, вместе с тем, меньшинством в понимании культурном - для того, чтобы, самоорганизовавшись, совместно обеспечивать свои культурные потребности.

Они должны осудить имперское наследство царской России и Советского Союза, которое использовало русское для унижения других народов, и начать новую, не-имперскую русскую страницу в Украине.

P.S. Один из контраргументов относительно российско-украинской проблематики звучит так: не следует двигать эти проблемы, так как будет конфликт.

Не следует оставлять эти проблемы в "тлеющем" состоянии, их необходимо заканчивать, исчерпывать, не нести в будущее. И первый шаг – это диалог. Хотелось бы услышать мнение украинской русской стороны.

Остап Крывдык, политолог, активист